petrus_paulus wrote in movie_rippers

Categories:

Еда в кино: действующее лицо или социальный фон?

Еда — неотъемлемая часть нашей жизни. Без неё мы никуда, наверное, поэтому в кино она тоже всегда присутствует. Но бывает ли так, чтобы еда в кино была не просто фоном, но полноценным действующим лицом?

Договоримся сразу – никаких фильмов про шеф-поваров! Потому что в них не про еду, хотя она постоянно мелькает на экране. В них про что угодно – про любовь, про мишленовские звёзды, про отношения разного рода, но еда в таких фильмах – всегда лишь фон. Как бесконечное космическое пространство в «Звёздных войнах». Так что без «Шефа Адама Джонса», «Вкуса жизни», «Кухни» и прочего суррогата. Да и советский кинематограф ничего толкового на эту тему предложить не может – очевидно, потому что еда для советского человека была далеко не главной ценностью в жизни. Поэтому ничего, кроме заливной рыбы из «Иронии судьбы» да почек заячьих верчёных с заморской икрой из «Ивана Васильевича» на ум не приходит. Поправьте, если что.

Еда стала для цивилизации определённой ценностью и даже в некотором смысле видом искусства совсем недавно по историческим меркам – каких-то лет триста-четыреста назад. В XX веке она перевоплотилась уже даже в нечто большее – в искусство как бизнес. Однако бизнес не задавил искусство, а помог ему развиваться и совершенствоваться. И это, безусловно, нашло отражение в кинематографе, превращая на экране еду из простого сопровождения действия в одно из лиц этого действия, вместе с тем раскрывая посредством себя образы других действующих лиц.

"Синдбад", 1971, Венгрия, Mafim Studio, режиссёр и автор сценария Золтан Хусарик, композитор Золтан Энеи
"Синдбад", 1971, Венгрия, Mafim Studio, режиссёр и автор сценария Золтан Хусарик, композитор Золтан Энеи

Например, довольно редкая и практически забытая сейчас венгерская картина «Синдбад». Нет, это не про сказки 1001 ночи и вообще не про арабов. Это очень тонкое, сотканное из вереницы ярких образов полотно венгерского художника Золтана Хусарика, снявшего в жизни всего две полнометражные картины. «Синдбад» - одна из них, рассказывает историю уже немолодого человека конца эпохи Франца Иосифа. Переплетение линий реальности и воспоминаний достигается очень частым, порой перекрёстным монтажом и – главная фишка фильма – крупными планами. А они у Хусарика случаются очень крупные! Вот благодаря им еда здесь превращается из пищи в персонаж. Герой вспоминает о своих былых любовных приключениях и удовольствии, которое он получал от них. Эти воспоминания перемежаются обедами и ужинами, принимающими теперь на себя роль удовольствий – вкушая пищу, герой получает удовольствие, которое будит его воспоминания и вызывает ассоциации. Мозг, выбитый из кости на белоснежную тарелку, лоснящийся жирком, понемногу подтаивающий, но вовремя поддетый ножом и намазанный на предварительно поджаренный хлеб с тем, чтобы потом быть посыпанным тёртой паприкой, словно кровь на снегу. Капли масла на поверхности супа, перемещающиеся и сливающиеся между собой, словно клетки под микроскопом, засыпанные мелко порезанным перцем и его семечками, будто падающая с веток под тяжестью льда рябина. Остервенело чистящая морковь кухарка, что сразу же вызывает фрейдистские ассоциации. Фазан, поданный в окружении квашеных огурцов, пюре, томатов и каштанов, о происхождении которых официант не ведает, наводит на размышления о разновидности многообразий. Бескрайнее богатство выбора, которое есть у каждого человека в молодости, неумолимо начинает сужаться с годами, в итоге сводясь к выбору между домашней, французской и английской горчицей. И, наконец, яркое алое пятно – вроде бы еда, но вроде и нет… Потом становится ясно, что это заледеневшая в воде красная шаль утопленницы. Удивительно камерный и выдержанный фильм, который не достиг бы ни за что своих художественных целей, не будь там еды в одной из ролей.

"Джули и Джулия", 2009, США, Columbia Pictures, режиссёр и автор сценария Нора Эфрон, композитор Александр Депла
"Джули и Джулия", 2009, США, Columbia Pictures, режиссёр и автор сценария Нора Эфрон, композитор Александр Депла

«Джули и Джулия» - невероятно лёгкий и очень американский фильм. В том смысле, что идея о достижении цели несмотря ни на что вполне отражает «великую американскую мечту» - много работать, и заработать себе имя, славу и деньги. Именно через собственный труд, а не через ожидание, что кто-то что-то обязан тебе дать. Никто и ничего никогда не даст. Всё сам – человек сам кузнец своего счастья, как бы банально это не звучало. Жена американского дипломата в Париже пытается постичь искусство французской кухни, но французы воспринимают её, как американку, неспособной к обучению. Но американцы ведь не все одинаковые…. И она ко всему приходит сама – одна сцена шинковки лука чего стоит! От горы мелконарезанного лука на экране у меня даже защипало в глазах)). Французская кухня здесь, пожалуй, главный герой – весь фильм зритель будто сам стоит и готовит всё то, что выходит из-под ножа героини Мерил Стрип, как всегда, потрясающе исполняющей свою роль. Современные сцены с журналисткой в исполнении Эми Адамс не так впечатляют, но и здесь аромат приготовленной, даже неудачно, еды всегда сопровождает нас. Через еду и блог о ней в соцсети героиня становится популярной и достигает своих целей. Словом, еда здесь – не только персонаж, но и наш рулевой. В российском прокате к названию приделали фразу «Готовим счастье по рецепту», но это лишь из желания завлечь зрителя в кинозал – название «Джули и Джулия» у нас воспринималось бы как нечто из серии «Болек и Лёлек».

"Большая жратва", 1973, Франция, Mara Films, Films 66, режиссёр Марко Феррери, авторы сценария Марко Феррери, Рафаэль Аскона и Франсис Бланш, композитор Филипп Сард
"Большая жратва", 1973, Франция, Mara Films, Films 66, режиссёр Марко Феррери, авторы сценария Марко Феррери, Рафаэль Аскона и Франсис Бланш, композитор Филипп Сард

Марко Феррери, как обычно, снял аллегорическое и отторгающее натурализмом кино. И именно благодаря этому «Большая жратва» стала одним из самых обсуждаемых в истории кинематографа фильмов. Герои Мастроянни, Пикколи, Тоньяцци и Нуаре запираются дома у одного из них ведут беседы разного содержания, предаваясь параллельно безумному чревоугодию. Здесь французская кухня уже не только одно из действующих лиц, но и инструмент протеста против устоев постиндустриального общества – обжираясь до опупения, загаженные и облёванные герои прощаются с обществом потребления через собственную смерть, которая неизменно настигает каждого из них, ставя точку в их бессмысленном существовании, замкнутом, словно белка в колесе, в бесконечной гонке вещизма. Еда здесь – и символ благополучия и социального статуса, и инструмент для самоубийства как неправильная самоцель, и надгробный камень на могилу бездумного потребительства.

"Повар, вор, его жена и её любовник", 1989, Великобритания, Allarts, режиссёр и автор сценария Питер Гринуэй, композитор Майкл Найман
"Повар, вор, его жена и её любовник", 1989, Великобритания, Allarts, режиссёр и автор сценария Питер Гринуэй, композитор Майкл Найман

Образ еды как роскоши и способа существования человека прекрасно себя чувствует у Питера Гринуэя. Действие его знаменитого фильма «Повар, вор, его жена и её любовник» разворачивается в ресторане, оформленном в стиле голландских и фламандских художников, особенно сильно чувствуются влияние Снейдерса и Халса. Едят там постоянно, и, даже если сюжет не так часто фокусируется на еде именно как на персонаже, то, что видим мы в конце, окупает всё с лихвой. Замученный и убитый любовник жены вора, владельца ресторана, становится сырьём для приготовления блюда, которое преподносит вору его шеф-повар в замечательном исполнении Ришара Боринже. Труп приготовлен целиком в натуральный рост и подан в качестве главного блюда к ужину. Весь фильм – ответ серости и ограниченности, всё время пытающейся заткнуть рот просвещению своей слабостью, маскируемой под силу. Любовника ведь убивают в библиотеке, набив ему рот и горло страницами из книги о Великой французской революции… Какой прекрасный символ, учитывая суть и истоки той самой революции. А поскольку вор поклялся убить и съесть любовника своей жены, его на ужин он и получает в финале. В дополнение бонусом имеем охренительные костюмы от Жана Поля Готье, вводящую в столбняк музыку от Майкла Наймана и скупой на динамику, но до одурения живописный кадр от Саша Верни.

"Пир Бабетты", 1987, Дания, Nordisk Film, режиссёр и автор сценария Габриэль Аксель, композитор Пер Нёргор
"Пир Бабетты", 1987, Дания, Nordisk Film, режиссёр и автор сценария Габриэль Аксель, композитор Пер Нёргор

Датский фильм «Пир Бабетты» почти неизвестен в России. И это несмотря на специальный приз Каннского кинофестиваля, Оскар за лучший фильм на иностранном языке и включение в список двенадцати лучших фильмов Дании за всю историю существования там кино как часть историко-культурного наследия страны. Фильм о двух сёстрах, дочерях лютеранского пастора, живущих в датской глухомани и продолжающих религиозное дело отца в ущерб своим собственным жизням – одна отказалась от выгодного и, главное, взаимного по любви замужества, вторая – от успешной карьеры оперной певицы. Ведя аскетичное существование в своей деревне, они питаются так же, как и живут – вяленой треской и похлёбкой из размоченного грубого хлеба. И всё! Никакой другой еды! Изо дня в день лишь рыба и бурда из сухарей. По рекомендации французского оперного певца, прочившего одной из сестёр карьеру, они нанимают служанку-француженку по имени Бабетта, сбежавшую из революционного Парижа. Вскоре выясняется, что в Париже всё устаканилось, а Бабетта выиграла в лотерею приличную сумму. Она уезжает, но быстро возвращается, дабы отблагодарить своих благодетельниц пышным ужином в честь столетия их отца. И вот здесь начинается самое интересное! Бабетта оказалась в прошлом владелицей одного из самых роскошных парижских ресторанов и великолепным кулинаром. Весь свой выигрыш она потратила на закупку продуктов и вин для этого ужина. Фуа гра, черепаховый суп, блины с чёрной икрой, перепела en sarcophage, разнообразные сыры, саварен – простой на первый взгляд, но виртуозно приготовленный десерт, экзотические фрукты, при этом каждое блюдо, как и полагается, сопровождается отдельным вином. Старухи и приглашённые на ужин ещё более старые деды и бабки просто офигевают от такой еды, при этом что есть мочи сопротивляются своему восторгу. Они всю жизнь прожили в аскезе, питаясь ежедневно одним и тем же, и получили на склоне лет такой гастрономический подарок, о котором не могли и мечтать. Весь ужин они сидят и давят друг на друга – мы не должны обсуждать еду, мы не должны восхищаться её вкусом, мы не должны вообще этот вкус чувствовать! Мы должны только молиться и вести идиотские разговоры о погоде. Затесавшийся в компанию генерал пытается было вставить что-то про очень редкий год урожая «Вдовы Клико», которая топорщится пузырьками у них в бокалах, но старухи не сдаются, хотя и видно, что самообладание их на грани – это читается по восторженным глазам, по зарумянившимся щекам, по растерянности и сомнению, то и дело бегущим по их вздрагивающим лбам и бровям. Буквально за десять минут экранного времени все они превращаются из сушёных вобл в живых людей. Великолепная, мастерски приготовленная и поданная еда, словно причастие, вдыхает жизнь в этих людей, людей, которые были сызмальства убеждены, что живут праведной жизнью и искренне верят в Бога, хотя вся их вера состояла лишь в бесконечных молитвах, смысла которых, вполне возможно, они и сами не понимали до конца, да самоистязании сушёной рыбой. Через еду они словно проходят катарсис, представая во время кофе и ликёров уже совершенно иными людьми, приветливыми, дружелюбными, говорящими комплименты друг другу. Несомненно, сцена ужина из этого фильма – одна из самых потрясающих в мировом кино.

"Москва слезам не верит", 1979, СССР, Мосфильм, режиссёр Владимир Меньшов, автор сценария Валентин Черных, композитор Сергей Никитин
"Москва слезам не верит", 1979, СССР, Мосфильм, режиссёр Владимир Меньшов, автор сценария Валентин Черных, композитор Сергей Никитин

Ну а что же у нас? Один отечественный фильм я всё-таки решил упомянуть. Это оскароносный «Москва слезам не верит» Владимир Меньшова. Там еда хоть и не главный персонаж, но очень показательный. Например, консервные банки, изымаемые из портфеля героем Владимира Басова в качестве вклада в накрытие стола для банкета. Да, в Советском Союзе, где еда была не главным фактором для строительства коммунизма, кушать всё равно всем хотелось, а хорошо кушать хотелось ещё больше. И самая редкая и вкусная еда была не свежей, а закатанной в жестяную тару. И стол накрывал не принимающий гостей хозяин, а все вместе, включая гостей – прийти в гости со своим батоном колбасы считалось нормой. Отсутствие культуры еды видно и из другого эпизода, когда героиня Веры Алентовой отказывается есть осетрину, потому что она просто не знает, как её правильно есть в приличном обществе! Это приличное общество – настолько тонкая прослойка тогдашнего населения страны, что наличие на её столе определённых продуктов и умение правильно их употреблять говорили об определённом социальном статусе, гораздо более высоком, нежели у тех, кто строил неизвестно что и довольствовался хлебной баландой, как те датские старухи.

В наши дни, слава Богу, рыбу умеют есть почти все, за исключением, наверное, тех, кто привык есть руками, и в винах более или менее разбираться научились. Но история трансформации и самой еды, и отношения к ней – невероятно интересная тема, которую можно исследовать с помощью кино. Из средства для поддержания штанов еда превращалась постепенно в маркер социального статуса, затем в инструмент преодоления искусственно установленных рамок, чтобы в результате стать искусством и средством для получения удовольствия. А удовольствий в наши ковидные времена порой ой как не хватает)).

Смотрите больше хорошего кино!

(c) petrus_paulus

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic