voencomuezd (voencomuezd) wrote in movie_rippers,
voencomuezd
voencomuezd
movie_rippers

Category:

Троцкий. Серия 1-2

Почти неделю я посвятил напряженные силы обзору на нашумевший сериал "Троцкий". Ввиду того, что бесстыдство современных пропагандистов переходит все пределы, я собирался соединить с обзором и просветительскую задачу, разоблачая затронутые там мифы. В итоге я сразу предупреждаю, что любители смишных обзоров будут разочарованы: серьезно, тут смеяться не над чем. Это не просто кал, это кал эпических масштабов. Я официально заявляю, что это был мой самый ненавистный фильм и самый сложный просмотр. А вы, я думаю, в курсе, что я повидал.

Постарайтесь, чтобы вас не стошнило во время прочтения. Не закружилась голова и не взорвался мозг. Бросайте сразу, когда поймете, что читая это, тупеете. Вы не доживете даже до конца обзора. Это - "Троцкий".



Вводная сцена должна знакомить нас с персонажами, чтобы подготовить к их раскрытию. Как же делает это сериал?

Безо всяких объяснений действие переходит в несущийся в ночи революционный поезд, нарисованный на компьютере, в котором и находится Троцкий. В его богатом салон-вагоне, больше напоминающем гостиную особняка, находится напомаженная Лариса Рейснер, которая декламирует декадентские стихи и восхищается Троцким и его презрением к смерти. Говорящий суровым басом Троцкий подчеркнуто игнорирует ее жеманные намеки, так как его ждут важные дела – Каппель занял Симбирск и собирается Казань. Но стоит Рейснер начать читать стихи и обнажиться, как Троцкий мигом передумывает, эротично сбрасывает скрипящую кожанку и бросается в постель. Бешено несущийся на фоне декламируемых стихов паровоз своим диким стуком колес и подрагивающей на котле чугунной красной звездой символизирует бешенство этой внезапной вспышки страсти сексуальной революции. Причем поезд несется почему-то по заснеженным лесам, хотя трудно не знать, что борьба с Каппелем была летом 1918 г. Видимо, в тот год в Советской России очень холодное лето…





Собственно, уже этого достаточно, чтобы дальше не смотреть. Об образе Троцкого мы поговорим позже. Но гораздо более характерно, что сценаристы для своей пачкотни не постеснялись оскорбить память Ларисы Рейснер – писательницы, поэтессы, общественного деятеля и революционного публициста, которая на чехословацкий фронт отправилась как разведчик штаба 5-й армии. Она не имела ничего общего с этой жеманной декаденткой. Вряд ли сценаристы могут не знать настолько общеизвестных вещей. Поэтому и приписывание ей роли любовницы Троцкого является ничем иным, как проходной клеветой, сделанной только для экранизации старого антитроцкистского мифа.

После этого Троцкий оказывается в будущем – в Мексике 1940 года. Он приходит в себя посреди мексиканского карнавала Дня мертвых и какое-то время вертит головой, не понимая, куда он попал, что очень сближает его со зрителем, который тоже ничего не понимает. Оказывается, Троцкий просто забыл принять таблетки и на минуту потерял сознание. Ничуть не удивленная этим его супруга Наталья Седова приглашает мужа за столик в кафе. Здесь он знаакомится с канадским журналистом и ветераном Испании Фрэнком Джексоном, убежденным сталинистом. Так как Троцкий не горит желанием разговаривать, Джексон, вместо того, чтобы втереться в доверие к интервьюируемому, применяет другую тактику… начинает его оскорблять и обвинять в жестокости и безразличии к судьбам людей. Троцкий произносит ключевые слова для сценария – да, он делает то же, что и Сталин, но не ради власти – а ради Великой Идеи.

Именно кровопускание ради идеи показано в следующей сцене. Паровоз, выехав из заснеженного лета, оказывается где-то в осенней грязи и поспевает к митингу деморализованных красноармейцев, которые крайне наиграно и бездарно призывают к уходу по домам. Камера при этом старательно фокусируется на крупных планах на лица собравшихся, пытаясь скрыть недостаток массовки. Внезапно из-за горизонта, буквально как акула из воды во франшизе «Челюсти», выпрыгивает дымящий паровоз, чье приближение до этого было абсолютно беззвучным. Продемонстрировав зрителю бешено стучащие детали, где одно только колесо больше человека, паровоз пафосно останавливается. Именно подобные приемы сближают сериал с второсортным псевдоисторическим фэнтези, наподобие «Игры престолов», потому что тут монструозный паровоз больше напоминает аналог дракона.



Из паровоза же высыпает команда Троцкого, поголовно в кожаных костюмах с красным подбоем, кожаных брюках и даже кожаных буденовках – и из дверей выходит такой же кожаный Троцкий. Ощущение пафосности второсортного фэнтези, однако, пропадает, когда Хабенский начинает говорить. Каркающий неприятный голос Хабенского явно не похож на голос профессионального оратора Троцкого. Тем не менее, сам агитационный запал речи Троцкого, построенной исключительно на классовой основе и защите революционных завоеваний, вполне историчен и действительно отражает реальные ситуации, когда Троцкий неоднократно выступал на митингах перед красноармейцами, бичуя врагов-контрреволюционеров. После яркой речи Троцкий даже дарит часы первому попавшемуся красноармейцу, что экранизирует известный штамп его биографии – только в оригинале Троцкий все-таки не просто дарил часы, а награждал ими героя фронта. Так, в Царицын кавалеристу дивизии Жлобы товарищу Губейке «Троцкий в награду за его подвиги подарил ему свой бинокль» (Известия Нижнедевицкого Совета. №12. 30 октября 1918 г.) Но, разумеется, и этот эпизод авторы выставляют в плохом свете, показывая попутно, что Троцкий имеет целую кучу часов для награждения. Собственно, раздача подарков и наград отличившимся на фронте никогда не скрывалась и была официальной политикой советского государства. Сам Троцкий писал: «У нас всегда было в резерве несколько серьезных коммунистов, чтоб заполнять бреши, сотня-две хороших бойцов, небольшой запас сапог, кожаных курток, медикаментов, пулеметов, биноклей, карт, часов и всяких других подарков. Непосредственные материальные ресурсы поезда были, разумеется, незначительны по сравнению с нуждами армии. Но они постоянно обновлялись. А главное, они десятки и сотни раз играли роль той лопатки угля, которая необходима в данный момент, чтоб не дать потухнуть огню в камине». К тому же смысл речи Троцкого о свержении классового неравенства намеренно разрушается появлением в дверях Рейснер, одетой в богатые меха, крайне нужные ей посреди августовской зимы…

После этого передергивания следует второе – объявив о дезертирстве 2-го Петроградского полка, Троцкий приказывает командиру и комиссару вывести каждого десятого, а потом ставит в строй расстреливаемых и их. После весьма нудного показа скорби выводимых и жалобных просьб, к которым железный нарком остается глух, обреченных расстреливают из винтовок, которые, к слову, выдают по несколько выстрелов подряд. Вряд ли есть основания считать, что авторы столь профессиональной команды Первого канала ошиблись с монтажом – очевидно, у красных просто были в те времена особые винтовки-автоматы.

Вот так сценаристы не преминули экранизировать чуть ли не самое известное зло, которое ассоциируется с именем Троцкого – децимацию Петроградского полка на Волге. Причем повод дал он сам, упомянув об этом в мемуарах: «Как раз в этот момент положение на фронте сразу ухудшилось. Свежий полк, на который мы так рассчитывали, снялся с фронта во главе с комиссаром и командиром, захватил со штыками наперевес пароход и погрузился на него, чтобы отплыть в Нижний. Волна тревоги прошла по фронту. Все стали озираться на реку. Положение казалось почти безнадежным. Штаб оставался на месте, хотя неприятель был на расстоянии километра-двух и снаряды рвались по соседству. Я переговорил с неизменным Маркиным. Во главе двух десятков боевиков он на импровизированной канонерке подъехал к пароходу с дезертирами и потребовал от них сдачи под жерлом пушки. От исхода этой внутренней операции зависело в данный момент все. Одного ружейного выстрела было бы достаточно для катастрофы. Дезертиры сдались без сопротивления. Пароход причалил к пристани, дезертиры высадились, я назначил полевой трибунал, который приговорил к расстрелу командира, комиссара и известное число солдат. К загнившей ране было приложено каленое железо. Я объяснил полку обстановку, не скрывая и не смягчая ничего. В состав солдат было вкраплено некоторое количество коммунистов. Под новым командованием и с новым самочувствием полк вернулся на позиции. Все произошло так быстро, что враг не успел воспользоваться потрясением». Более подробно подоплеку этого эпизода раскрывает С.И. Гусев, политработник 5-й армии, бывший в Свияжске в составе работников поезда. Дезертирство Петроградского полка произошло чрезвычайных обстоятельствах – в условиях нападения на тыл 5-й армии отряда Каппеля, о котором говорят в фильме. В ночь на 29 августа, сформировав крупный отряд в 1500 человек, он попытался прорваться к станции Свияжск, где в тот момент находился только что прибывший Петроградский полк в 600 человек. Когда утром после осеннего дождя красноармейцы проснулись, они обнаружили вокруг себя перепутанные отряды врага, которые из-за распутицы и плохой связи рассредоточились по всему тылу. В итоге «петроградский рабочий полк, расстреляв сгоряча все патроны, сбежал с позиции, бросился к Волге, захватил пароход и начал требовать, чтобы его везли в Нижний». Отбивать каппелевцев пришлось 100 морякам Волжской флотилии и 300 крестьянинам-обозникам – силы, которые были буквально накануне сформированы, когда заподозрили нападение белых, которые заняли близлежащую станцию Тюрлемы и разрушили полотно, закрывая красным отступление. В бой были спешно брошены все возможные силы, включая персонал поезда Троцкого вплоть до поваров. Если бы каппелевцы лучше соблюдали бы скрытность и у них была налажена связь между частями – красные бы погибли. Но отрядам из моряков, обозников, срочно брошенных в бой гражданских работников и т.д. после 8-часового боя удалось добиться того, что разрозненные каппелевцы выдохлись и отступили. Положение, висевшее на волоске, было спасено. С.И. Гусев без обиняков отмечает: «Петроградский рабочий полк был ссажен (под угрозой потопления) с парохода, и созданный тут же полевой трибунал приговорил к расстрелу каждого десятого. В числе расстрелянных были и коммунисты (командир и комиссар полка и друг.). В тот момент, когда этот расстрел был произведен, и в той обстановке, в какой он был произведен, это была безусловно правильная и необходимая мера. Этот расстрел красной кровавой чертой подводил итог предшествовавшему партизанскому хаотическому периоду существования Красной армии и был последней переходной ступенью к регулярной дисциплине» [Гусев С.И. Свияжские дни (1918 г.) // Пролетарская революция. 1924, №2(25), С. 100-109.]. Отметим, что в те времена никто не называл это «децимацией», да и расстреляно было, как обычно отмечается, 27 человек – что явно не каждый десятый из полка в 600 человек, так что Гусев мог просто ошибаться.

Сравните эту яростную, яркую картину с ее жестокими, но прагматичными мерами гражданской войны – с той фальшивой и надуманной сценой, что показана в сериале. Это не ошибка и не путаница – ведь даже фамилии комиссара и командира названы точно, а значит, изобразить реальные события не составляло труда. Эти вырванные из контекста и намеренно перевранные эпизоды должны доказывать личную беспощадность деятеля революции Троцкого, хотя в реальности они были вызваны объективными условиями гражданской войны, да и войны как таковой. Современные пропагандисты не расскажут, а скорее всего, и не узнают из-за своей малограмотности, что «децимации» практиковались в случае нужды и белыми. Например, в июле 1919 г. в одном из эшелонов мобилизованных колчаковских солдат новобранцы под влиянием агитации сняли погоны, а частью сбежали с вокзала. По приговору суда в итоге было расстреляно 38 человек. Приказ командующего Западно-Сибирского военного округа, генерал-лейтенанта А.Ф. Матковского не забыл и о агитационном подкреплении репрессии: «Имущество и землю их приказано отобрать... Солдаты, берегите себя и не верьте провокаторам, подосланным из той части бедной Руси, которой жестоко и несправедливо правит Бронштейн, назвавшийся Троцким... За Русь, за Русь святую и могучую, за Великую Россию! Ура!» [Борьба за Урал и Сибирь: Воспоминания и статьи участников борьбы с учредиловской и колчаковской контрреволюцией. М.: Гос. изд-во, 1926. С. 245.].

После малоосмысленного диалога Троцкий пытается объяснить Джексону особенности революционной агитации ссылками на свой прошлый опыт, и действие переходит в Одессу 1898 года, где Троцкий сидит в тюрьме на грязных нарах с толпой заключенных. Не будем обращать внимания на то, что Троцкий сидел в одиночке, о чем сам четко написал, тут важно другое. В камеру бросают окровавленного и избитого заключенного, и возмущенный Лева Бронштейн начинает вместе с товарищами громко стучать кружками и мисками по дверям, требуя Троцкого. Имеется в виду старший надзиратель Николай Троцкий, который, придя на шум, подавляет молодого Бронштейна... пригласив его в кабинет поиграть в шахматы. В кабинете он удивительно вежливо обращается с молодым заключенным, делает ему комплименты и в ответ на его идеалистические выступления произносит откровенно фашистские речи о том, что управлять людьми можно управлять исключительно страхом, подавляя их волю, чтобы утвердить порядок. Старый повелитель тюрьмы в духе Великого Инквизитора предсказывает, что лишь изгнав из себя все человеческое, можно овладеть властью, жажда к которой уже видна в глазах еврейского юноши со взором горящим, который хочет овладеть Смутой, поднимающей все самое античеловеческое. И хотя молодой Бронштейн искренне протестует против этих обвинений, нет сомнений, что сценарий подтверждает правоту старшего инквизитора, который демонстративно ставит ему мат на доске – и в диспуте.

Мы вернемся к философии данных вставок позже. Пока что воздействие такой психологии на Троцкого надо визуализировать. Поэтому Троцкий долго страдает в карцере с отрешенным лицом психически больного, царапает в припадках стенки, крутится в камере в волейбольной сетке (это не шутка), боится появившихся там же насекомых, пауков и даже скорпионов (да, именно скорпионов) и наконец приходит в себя чуть живой перед садистом-надзирателем.



Спустя годы, в 1902 г., убегая из Иркутской губернии, Бронштейн просит вписать в подложный паспорт имя Троцкого – в честь своего мучителя и вдохновителя. Так появляется историческое имя вождя. Причины же галлюцинаций Бронштейна, более характерные для психически больных и наркоманов, остались за кадром. Остается только предполагать, что авторы сценария передали наиболее близкий им опыт.

На основе чего сфантазирован этот эпизод с надзирателем-философом – понятно: отчасти на притче о Великом Инквизиторе, из-за чего надзиратель запугивает Бронштейна доморощенными предсказаниями Достоевского; а в основном на воспоминаниях меньшевика Г.А. Зива, товарища Троцкого по подполью, который сидел вместе с ним в одесской тюрьме. Октябрьскую революцию он принял крайне отрицательно и в 1921 г., проживая в Америке, выпустил книгу о Троцком, в котором постарался собрать негативные характеристики «вождя революции»: «Когда я услышал его псевдоним в первый раз, то я сразу вспомнил внушительную фигуру Троцкого, старшего надзирателя Одесской тюрьмы, который величественно опирается на свою длинную саблю, и из своего центра, держащий в руках всю тысячную толпу уголовников, не привыкших к подчинению и послушанию. Надзиратель Троцкий держал в руках и своих коллег, младших надзирателей и даже самого начальника тюрьмы…Сильная авторитетная фигура личности Троцкого, несомненно оказала глубокое подсознательное влияние на Лейбу Бронштейна». Впрочем, чуть ниже Зив признает, что когда он поговорил с Ильей Соколовым, который помогал бежать за границу Троцкому, тот поднял его на смех: «По его словам, произошло это гораздо более просто. Бронштейн достал паспорт на имя местного жителя Троцкого и с этим паспортом сбежал» [Зив Г. А. Троцкий. Характеристика (По личным воспоминаниям). Нью-Йорк: Народоправство, 1921. С. 45-46.]. Но «догадка» обиженного меньшевика в итоге перешла в сочинения главных отечественных троцкоедов – Ю.Фельштинского и Г. Чернявского и – и стала частью антитроцкистского мифа. Кстати, из тех же воспоминаний Зива видно, что лично Троцкий и Троцкий никогда не говорили.

Рассказывая этот эпизод Джексону, Троцкий поясняет, что он был вынужден надеть шкуру чудовища, чтобы победить врагов. Журналист-сталинист возвражает – но ведь и Сталин делает то же самое и он, а не вы, построил желанный социалистический мир. Троцкий, ярый враг не только Сталина, но и сталинизма, который, по его мнению, выхолостил революционное содержание СССР и заменил его всевластием бюрократического аппарата, мог бы процитировать самого себя: «Нужна поистине предельная интеллектуальная и моральная тупость, чтоб отождествлять реакционно-полицейскую мораль сталинизма с революционной моралью большевиков. Партия Ленина не существует уже давно: она разбилась о внутренние трудности и о мировой империализм. На смену ей пришла сталинская бюрократия, как передаточный механизм империализма. Бюрократия заменила на мировой арене классовую борьбу классовым сотрудничеством, интернационализм – социал-патриотизмом. Чтоб приспособить правящую партию для задач реакции, бюрократия "обновила" ее состав путем истребления революционеров и рекрутирования карьеристов» [Троцкий Л.Д. Их мораль и наша (1938) // https://www.marxists.org/russkij/trotsky/1938/moral.htm]. Но в сериале ему предусмотрительно не дают слова, а вместо этого заставляют выпить лекарство. Иногда лучше уйти от ответа, чем говорить по существу.

Действие переходит в Париж 1902 года. Троцкий на собрании ЦК партии с Лениным, Плехановым, своей будущей женой Натальей Седовой и своим будущим другом Парвусом. Троцкий без стеснения критикует, если не сказать, обругивает, руководство за его нерешительность и вниманию к европейским делам в ущерб России. На это плехановцы отвечают весьма примитивным пересказом позиции меньшевиков, возлагающих надежды на революции в западных, высокоразвитых странах. Речь Троцкого завершается провалом, и плехановцы уходят – но зато к гордому до нелепости Троцкому в грязной косоворотке, подходит довольно потешный Ленин в исполнении Егения Стычкина, без сомнения, выбранного на эту роль в первую очередь из-за удобства наложения на него парика. Он поддерживает революционное нетерпение молодого эмигранта и предлагает ему союз для той же цели: «Я хочу изменить мир. Причем здесь люди? Люди – это всего лишь инструмент». Диалог при этом с явным ассоциативным подтекстом идет на фоне покупки в буфете французских булочек.



Нищий, но гордый эмигрант поселяется в грязной комнатушке, где его и навещает Михаил Пореченков в богатом цилиндре и с не менее потешной, чем игра Стычкина, бородой. Совершенно откровенно изображая искусителя-иллюзиониста, он с места в карьер предлагает ему стать новым вождем революции, без стеснения проводит параллели между революцией и овладением женщины и предлагает делать на революции – Троцкому славу, а ему – деньги. Тот не раздумывая соглашается. Разумеется, действует Парвус не сам – за ним стоит некий страшный человек немецкой наружности, который уже в 1902 году не сомневается в будущей войне с Россией, для разрушения которой нужно получить влияние в революционной среде. Парвус совершенно спокойно просит для этого миллиарда марок, которых в те времена хватило бы для целой войны – реальный Парвус просил «всего» 20 миллионов рублей.

Вот этот момент, который ярче, чем что бы то ни было, высвечивает концепцию сериала. Согласно ей, революция – это дело ослепленных жаждой власти фанатиков, циничных коммерсантов и враждебных России заграничных сил.

Неудивительно, что Троцкому тут назначена роль условного ставленника враждебной Германии, который должен организовать «цветную революции». Ради этой бредовой версии сценарий полностью отбрасывает хотя бы подобие историчности. Ни одного показанного факта не было и даже не могло быть. В 1902 г. Троцкий не орал высокомерно на своих учителей, а превозносил их и напряженно работал в «Искре», куда его даже неудачно пытался кооптировать Ленин. Именно они, а не Троцкий, ожидали революционного подъема в России: «Ко времени лондонского съезда 1903 г. революция все еще была для меня на добрую половину теоретической абстракцией», – писал он сам. Парвус же был видным мыслителем и публицистом социал-демократического движения эмиграции. Однако его таланты и замашки авантюриста в итоге пошли на его же обогащение – во время балканских войн 1911 г. он разбогател на военных поставках, а с началом Первой мировой войны пытался соединить борьбу с самодержавием с получением денег от немцев, для чего обещал им устроить масштабные забастовки в России. Выделенные деньги, разумеется, в России никто не увидел, хотя неуемный Парвус пытался добиться поддержки от большевиков. Именно эта оригинальная и уникальная фигура революционного движения, не оказавшая, однако, влияния на его развитие, стала удобным жупелом для современных обличителей революции, которые стремятся доказать, что революция была исключительно результатом внешних козней. Между тем этот старый, клеветнический навет уже давно разоблачен. В целом ряде трудов, которые исследовали вопрос о немецких деньгах, было доказано, что финансирования большевиков со стороны Германии не было. Эпизод проезда Ленина в пломбированном вагоне через Германию не содержал никаких обязательств по отношению к немецкому правительству. Документы и свидетельства о передаче денег большевикам оказались фальшивками.

Сказав все это, мы с чистой совестью можем смотреть дальнейший сюжет, который окончательно переходит в разряд гнусной и циничной клеветы пополам с комиксом. И потому неудивительно, что нам показывают душещипательное письмо Троцкому от жены, Анны Соколовской, которую он с двумя детьми бросил в ссылке ради Седовой. В итоге этот грех вспоминается ему даже в постели перед сном, после того, как отослал Джексона. В действительности она была профессиональной революционеркой, сама помогла ему бежать из ссылки, а потом до конца жизни сохраняла с ним товарищеские отношения, нам не скажут. А чтобы не оставлять зрителя под впечатлением этой скучной сюжетной линии, серия заканчивается нападением на дом Троцкого группы убийц, которые в 1940 г. обстреливают дом из автоматов Sten образца 1941 г. и пистолета-пулемета Ingram MAC-10 образца 1964 г. Заменить их на «томми-ганы» высокопрофессиональной команде Первого канала, конечно, было невозможно – ведь тогда не осталось бы денег на кожанки с кровавым подбоем. Жаль, правда, что авторы и там попали впросак: кожаных буденовок в 1918 году не было, потому что в РККА они были введены только через год.



Впрочем, это мелочи на фоне того, что Троцкий просто не замечает красиво проплывающие в слоумо пули, разговаривая с покойной Соколовской. Зачем применен этот очередной психоневрологический прием, неясно. В реальности все было не так слащаво – Седова, Троцкий и их сын Сергей при выстрелах свалились с постели на пол и забились в угол. Их спасло только то, что нападение совершила группа не профессиональных стрелков – а художника Давида Сикейроса, который пошел на этот акт по заданию НКВД и из своих сталинских убеждений. Причем в охраняемый особняк Троцкого убийцы не просто вошли через ворота, а пробрались через своего человека в охране.

На этом кончается первая серия, которая уже не дает ничего хорошего для оценки сериала.

2-я серия только увеличивает масштабы абсурда. Выживший Троцкий, ничуть не пораженный близкой смертью, ходит по окрестностям и громогласно говорит, что не боится Сталина. В ответ на сомнения Джексона, что Сталин заинтересован в его смерти Троцкий неожиданно выдает, что Сталин – это его «голем», который хочет уничтожить создателя? Как же Троцкий ухитрился «создать» Сталина?

Именно в следующем эпизоде возникает Сталин в виде обычного кавказца с наложенными рябинами на лице. Он в духе тех же самых убогих боевиков демонстративно становится перед идущим конвоем с деньгами и убивает удивленную охрану с помощью затаившейся засады. Небрежным выстрелом из револьвера открыв двери дилижанса… пардон, фургона, он выволакивает оттуда охранников, у одного из которых находит время и место отнять и почитать нелегальный листок «Искры», который, по мнению сценаристов, похож на желтушный таблоид – раз его могли запросто читать жандармы на службе, да еще там публиковались глянцевые фотографии членов партии. Именно из этого листка Сталин впервые узнает о существовании Троцкого, который произносил перед членами ЦК речи столь же высокомерные, сколь и бессмысленные. Уже тогда почуявший какую-то непонятную угрозу от Троцкого Сталин решает отыграться на пленных. Далее идет совершенно смехотворная сцена, в которой Сталин с карикатурным акцентом типичного кавказского уголовника допрашивает молоденького охранника и, не удовлетворившись его причитаниями о семье, заставляет пристрелить начальство в обмен на жизнь, как будто дело происходит в убогом вестерне. Стоит ли говорить, что эти два неуклюже сшитых эпизода – всего лишь бездарная попытка напомнить о Тифлисском эксе под руководством Сталина и приписать ему уже тогда ярко проявившуюся бессмысленную жестокость? И ради этого можно пренебречь и логикой, и даже физической возможностью: ведь лично Сталин никогда на эксы не ходил, да и партия в 1902 г. эксов не проводила.





В Париже тем временем Троцкий, надев маскарадную косоворотку домовенка Кузи, пытается познакомиться с Седовой и даже читает Фрейда – потому что он «модный»; а сама Седова приглашает его на светский раут и выставки живописи. Еще немного и они бы пошли в ночной клуб на дискотеку. На раут, напоминающий оргии буржуазии из советских фильмов, Троцкий приходит в небрежно надетом костюме. Тогда уже второй раз Троцкий выдает речь с обличением буржуазного паразитизма и, повергнув публику в шоке, уходит. Коварный финансист Парвус не теряет времени и покупает Троцкому мандат делегата съезда в Брюсселе, потому что мандаты революционных партий – это, по уверениям сценаристов нечто вроде мандата депутата нынешней Госдумы: купить можно в каждом переходе. Сталин тоже отправляется на съезд – со стрельбой в тесном поезде по таможенникам, спрыгиванием из состава на полном ходу (хотя везде и всегда осмотр проходит на остановках) и побегом через границу. Видимо, сразу за русской границей в этом мире начинается Бельгия.

Но Ленин в этой компании оказывается самым буйнопомешанным. Проживая на верхнем этаже с мансардой, как Карлсон, который живет на крыше, он то балансирует на краю крыши, явно получая удовольствие от азарта, то вдруг в ответ на требование Троцкого показать ему тезисы речи на съезде вдруг сходит с ума. Схватив Троцкого за грудки, коренастый Ильич-Стычкин наклоняет его над высотой и требует, чтобы тот подчинялся только ему и выполнял все приказания. В реальной жизни от такого человека убежали бы все соратники, но в этом сериале, думаю, зрителю очень повезет, если он не увидит схватки в карате Ленина и Керенского на крыше несущегося поезда.



Густо замешанный на психических заболеваниях и сексуальной эксплуатации сюжет продолжает эту линию – Троцкий любуется обнаженной Седовой, которая работает натурщицей в художественной мастерской. После разговора о сути свободной любви в разрезе революционном мышления Троцкий приглашает Седову поехать в Вену на лекцию Фрейда – как будто бы дело происходит сейчас, и поезд это аналог самолета, а революционным эмигрантам вовсе не надо заниматься мыслительной работой и держаться подальше от проверки документов. В Вене Троцкий и Седова выслушивают настолько сильно перевранную и примитивную версию фрейдизма, которую смогли уложить в своей голове сценаристы – очередную болтовню о сексе как о двигателе деятельности человека. Понятно, что на этом тут же играет Троцкий – и пораженный особым психологическим портретом Троцкого-фанатика, Фрейд даже безуспешно предлагает ему обследование. Этот подход вообще очень близок авторам, которые пытаются всю революционную деятельность Троцкого выдать за сексуальную сублимацию. При этом они, очевидно, что-то слышали об интересе Троцкого к психоанализу и его знакомстве с идеями Фрейда – хотя первые познания на этот счет Троцкий приобрел еще в иркутской ссылке. В Вене же 1903 года он с таким же успехом мог встретиться с Гитлером, потому что был там только проездом, а с фрейдистами смог познакомиться только в 1907 г. после побега в Вену из сибирской ссылки.

Восхождение вождя продолжается теми же нехитрыми приемами, доступными пониманию примитивного мозга обывателя. Троцкий заявляется на съезд и соглашается выступить на его стороне. Ленин, который только что сообщил, что Бронштейна лишили слова, тут же передумывает и передает ему заранее написанную речь, однако вместо нее Троцкий извергает привычные оскорбления и обвинения в отрыве от масс и вялости – и даже обвиняет их в «импотенции» и заканчивает идиотской репликой: «Будьте мужчинами – оплодотворите революцию! Да здравствует очищение через кровь!» Трудно найти аудиторию, на которую мог бы сработать такой бред, но по прихоти сценариста речь, разумеется, имеет огромный успех. Ленин аплодирует, Седова влюблена, и даже Сталин, который на Брюссельском съезде не присутствовал, с перекошенной улыбкой пытается протянуть ему руку. Но тот проходит мимо к него к Седовой, вызывая у Сталина на лице выражение злобы. В концепции революции как сексуальной зависимости не будет преувеличением ожидать, что Сталин в итоге убьет Троцкого из чувства ревности, как взбешенная женщина-истеричка.

Пропустим овладение новой звездой революции Седовой в вагоне поезда, сделанное в духе примитивных порнофильмов – это не привносит ничего нового в сюжет. Гораздо интереснее дальнейшие речи Троцкого в кафе с Седовой, в которых он извергает неприкрыто шовинистские речи: заявляет, что женщины пассивны и готовы отдаться любой сильной личности. Разумеется, эти гнусные, пропитанные сексизмом речи, характерные для фашистских диктаторов, а не социалистов-революционеров – гнусная ложь. Троцкий, как революционер-марксист, выступал не только за эмансипацию женщин, но и шел дальше, выводя из гендерного равенства вопрос о равенстве социальном: «Итак, повторяем, борьба за женское равноправие успела уже пробить ледяную кору тупой замкнутости женщин среднего круга и боязливого недоверия даже наиболее "свободомыслящих" мужчин, -- но с этого момента женский вопрос сам по себе, an sich und fur sich, перестает существовать: его подхватывает и уносит в своем течении грандиозный общественный поток нашего времени. Судьба женского, как и многих других частных вопросов, неразрывно связана с участью великой мировой проблемы, носящей столь затасканное имя социального вопроса...». Но о последнем авторы даже не говорят. Спустя сто лет после победы Октябрьской революции женщина в их представлении вновь низведена до утилитарного объекта. Ведь неслучайно эти сексистские речи не только не встречают сопротивления, но и подтверждаются всем сериалом, где гендерные роли четко распределены: мужчины двигатели сюжета, а женщины – подручные (Седова и Соколовская) или вовсе открыто сексуальные объекты (Рейснер и, как увидим далее, Фрида Кало).

В ответ на пораженные замечания Седовой Троцкий говорит, что хочет лучшей жизни и лучшего народа. Что это очередное приписываемое персонажу лицемерие, тут же подтверждается очередной контрастной вставкой. Троцкий подходит к группе пьяных красноармейцев, потерявших человеческий облик и всех как один, годных на нацистский плакат «Унтерменш». Они украли какую-то парковую статую и заставили пойманного еврея снимать себя на фотоаппарат – словом, повели себя как современные гопники. Как же реагирует на это Троцкий? А никак! Он ни слова против этого не говорит и даже любезно соглашается сняться с гопниками на память.



И это Троцкий, выдающийся публицист, небесталантый литературный критик своего времени, сторонник развития культуры? Да он даже к обычной брани относился без сантиментов и всячески приветствовал борьбу с нею: «А революция ведь есть прежде всего пробуждение человеческой личности в тех массах, которым ранее полагалось быть безличными. Революция, несмотря на всю иногда жестокость и кровавую беспощадность своих методов, есть прежде всего и больше всего пробуждение человечности, ее поступательное движение, рост внимания к своему и чужому достоинству, рост участия к слабому и слабейшему. Революция – не революция, если она всеми своими силами и средствами не помогает женщине, вдвойне и втройне угнетенной, выйти на дорогу личного и общественного развития. Революция – не революция, если она не проявляет величайшего участия к детям: они-то и есть то будущее, во имя которого революция творится. А можно ли изо дня в день творить – хотя бы по частицам и по крупицам – новую жизнь, основанную на взаимном уважении, самоуважении, на товарищеском равенстве женщины, на подлинной заботе о ребенке в атмосфере, где громыхает, рыкает, звенит и дребезжит ничего и никогда не щадящая барско-рабская всероссийская брань? Борьба с "выражениями" является такой же предпосылкой духовной культуры, как борьба с грязью и вошью - предпосылкой культуры материальной» [http://www.magister.msk.ru/library/trotsky/trotl915.htm]. Чего ж ему стоило осадить группу пьяных солдат?

Напоследок на вечерней прогулке с Джексоном Троцкий еще раз показывает свое презрение ко всем, кроме себя, доказывая, что и Ленин, и Сталин, и Парвус всего лишь добивались своих интересов. Ленину уготована была роль Бога-Отца, Сталину – Бога-Сына, а ему, Троцкому – Иуды. Опровергать эту чушь в устах человека, всю революционную деятельность в эмиграции противопоставлявшего революцию Ленина термидору Сталина, было бы слишком утомительно. Заканчивают авторы очередной шизофренической (теперь уже в психологическом смысле) сценой: разговором Троцкого с покойным Фрейдом, который ставит ему диагноз – эмоциональное выгорание.
Tags: БЛЕАТЬ!!!, КГ АМ, альтернативная история, атака клоунов, вас найобывают!, глубизна, дотянулся проклятый!, киноаборт, клюквища, креатифф, мозги на вынос, не-кино, ненависть, половые страсти, просто позор, свежачок, сериалятина, супермэн, трэшак, фэйспалм, циничный пересказ
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 7 comments